Лето 1973 года в Глазко омрачено всеобщей забастовкой мусорщиков: невывезенные мешки с отходами горят на улицах трущоб, зловоние разложения смешивается с запахом гниющих вод каналов, а город погружается в необычную для постороннего глаза атмосферу запустения и неожиданной свободы от общепринятых норм.
